02:04 

Немного не в тему феста.

Red_John
Designed and directed by his red right hand.(с) | Ksanira
Название: «Twisted Transistor»
Автор: Ksanira

Пейринг: Наги/Карако, Генкаку/Наги и Сова/Генкаку
Жанр: AU, слеш, гет, даркфик, ангст, психология
Рейтинг: R
Статус: Закончен
Предупреждения: ООС
Саммари: АU, обычный мир, не было Великого Токийского землетрясения, не было DW и Ветвей Греха. Наги – обычный человек, раньше состоял во влиятельной банде, где имел кличку «Сова», но ушёл оттуда после того, как члены враждебной группировки убили его жену. Теперь он пытается наладить нормальную жизнь. Но прошлое так или иначе даёт о себе знать, и ему приходится постоянно выбирать между двумя жизнями.
От автора: Меня конкретно так протащило с этих двоих – с Генкаку и Совы, ничего не могу с собой поделать, а благодаря фесту протащило ещё больше. После того, как их линия закончилась в манге, меня долго не отпускала мысль – а что бы было, если бы всё происходило несколько в других обстоятельствах?


1.

***
Наги

- Карако, это было необязательно. Всё-таки, ну и наделала ты шуму…
- Это было смешно! Признай!
Наги остановился на пороге и глянул на свою спутницу с неизменной снисходительной улыбкой. Взгляд, который ей достался, должен был быть укоризненным, но укоризны не вышло: у него было слишком хорошее настроение.
- Ох, хорошо. Это было довольно смешно, не отрицаю. Помоги мне, дверь опять заедает.
- Слушай, давай я просто её сломаю, а ты новую закажешь! Эта твоя дверь заедает уже чёрт знает сколько времени! Самому не надоело?
Наги тихо засмеялся и отдал ей пакеты с продуктами, продолжая возиться с упрямой дверью. Этот спор можно было продолжать вечно, и ни один из них не мог убедить другого. Вскоре дверь всё же поддалась, и они вошли в уютный, залитый солнцем дом. Наги взял у Карако пакеты и сразу направился с ними в кухню – сегодня они гуляли довольно долго, и он успел проголодаться. Его спутница направилась в гостиную.
- Уф, ну и пыльно у тебя тут! Ты когда в последний раз убирался, Наги? И вообще, я…
Наги, как раз возившийся с продуктами, удивлённо вскинул голову, недоумевая, почему обычно бойкая Карако сейчас вдруг замолкла на полуслове.
- Эй, что-то не так? – позвал он её с кухни.
- Да, - голос у девушки явно стал более напряжённым. – Наги, иди сюда, пожалуйста.
Он подошёл, на ходу вытирая мокрые руки полотенцем. И застыл, не сделав и пары шагов. В отличие от Карако, он сразу заметил сидящего в гостиной человека.
- Ты снова здесь, - не спросил, а утвердил он хмуро.
Нежданный гость поднял на него насмешливые красные глаза, перегоняя сигарету из одного угла самоуверенной ухмылки в другой. Всё в нём как-то не вязалось с уютной обстановкой – и чёрное свободное одеяние с огненными разводами, похожее на какую-то чудовищную мантию, и красные волосы до плеч, небрежно растрёпанные, и кощунственные чётки с черепом, и особенно – электрогитара в руках.
- Привет, Сова! Долго же ты шлялся сегодня с этой твоей девкой. У тебя тут скучно, знаешь ли.
Карако сжала кулаки, но промолчала, зная, что лучше предоставить Наги разобраться самому. Тот только с раздражением вздохнул, молча развернулся и снова скрылся в кухне.
- Карако, поможешь мне приготовить ужин? – спросил он оттуда как ни в чём не бывало.
Она последовала за ним, кинув на незваного гостя ещё один подозрительный взгляд. Признаться, она ждала хотя бы извинений. Или, по крайней мере, заверений в том, что нахала сейчас прогонят. Но Наги молча нарезал салат, не собираясь, кажется, с ней объясняться. Что ж, это было вполне в его духе.
- Ты что, снова пригласил этого психа? – сердито спросила она, не выдержав.
Наги устало улыбнулся и попросил её бросить мясо на сковороду. Потом ещё какое-то время молча нарезал овощи.
- Я не приглашал его, если хочешь знать, - отозвался он, наконец. – Я вообще никогда его не приглашал. Он всегда приходит сам. Ты разве не видела? Окно было нараспашку, когда мы пришли. Ему не составило труда влезть через окно – первый этаж, всё-таки.
- Наги…
- Что? Ты хочешь, чтобы я его выгнал? Бесполезно. Только если сам уйдёт. Не обращай на него внимания, ладно? Ему не нравится, когда его игнорируют, это, похоже, единственный способ заставить его уйти.
- О, ты считаешь меня таким идиотом? – тонкие, жилистые руки нагло легли ему на шею сзади, то ли обнимая, то ли собираясь задушить. – Нет, Сова, эта уловка больше не сработает!
- Не называй меня так, - Наги передёрнул плечами, выскользнув из хватки, и скользнул к сковороде, чтобы посыпать жарящееся мясо специями. – Это не моё имя. Тот, кого звали Совой, давно исчез.
- Да, ври больше! – за спиной у него хрипло, снисходительно рассмеялись. – А вот нихрена не исчез. Я тебе это постоянно доказываю, между прочим.
Карако, наблюдавшая за ними со стороны, тяжело вздохнула и направилась к выходу из кухни, бросив напоследок:
- Наги, слушай, я лучше пойду прогуляюсь, пока ты тут с ним разбираешься. А то я сейчас, честное слово, врежу этому типу прямо между глаз, а потом меня затаскают по судам его адвокаты. Позвони, как избавишься от него, хорошо?
И, не дожидаясь ответа, ушла, хлопнув дверью. Наги проводил её всё тем же усталым взглядом. Прежде, чем он отвернулся, в дверь кухни врезался запущенный красноглазым гостем кухонный нож. Наги нахмурился ещё больше, выдернул нож из дерева и кинул его в раковину.
- Выметайся. Я не звал тебя.
Снова тот же смех.
- С какой стати я должен уходить? Мне и тут нравится. Домишко, конечно, не в моём вкусе – ты всегда был таким аскетом, Сова! – но я переживу. Кстати, эта девка меня конкретно так раздражает. А тебя нет, Сова?
- Не называй меня так.
- Твоё имя – скучное. «Сова» звучит лучше.
- Меня устраивает. Ты уйдёшь или мне тебя выпроводить?
- Ну, попробуй. Было бы интересно посмотреть.
Конечно, подумал Наги в очередной раз. Этот придурок просто его провоцирует. Генкаку Азуме снова стало скучно, разумеется, а как иначе… Пожалуй, Наги бы удивился, если бы он оставил его в покое надолго.
Уже многие соседи успели вдоволь подивиться, что такая известная рок-звезда, известная публике как «Супер-Монах», зачастила в гости к такому простому, вроде бы ничем не примечательному парню. Каждый знакомый считал своим долгом рано или поздно подкатить с глуповатой подхалимской улыбочкой и попросить у «звезды» при случае автограф. Наверняка они полагали, что визиты Генкаку – это огромное счастье.
Наги никогда не тратил время, чтобы объяснить им, как же сильно они ошибаются. Всё равно бы они не поверили, что Генкаку – не радость, а сплошная головная боль.
- Ладно, чёрт с тобой. Ужинать будешь?
На этот раз знакомые тонкие руки сомкнулись уже на его талии.
- Как будто я за твоей стряпнёй прихожу. Или за болтовнёй.
Вопрос «для чего тогда?» Наги не задавал ни разу. Наги знал, для чего. Единственный вопрос, который он себе позволял, это «почему я его всё ещё терплю?» Впрочем, и этот вопрос никогда не звучал вслух. Потому что какая-то часть его уже давно знала ответ.
- Я не хочу. Оставь меня в покое.
Генкаку хмыкнул и молча вернулся в гостиную, откуда вскоре послышалось гитарное треньканье. Наги вздохнул. Потом спокойно окончил готовить и приступил к трапезе, говоря себе, что ни один из них никуда не спешит. Уж если Генкаку сбежал от своего менеджера и от всех своих телохранителей, то явно может позволить себе подождать.
Когда он вошёл в гостиную, там уже вовсю звучал какой-то недавний хит. Наги чуть поморщился: он недолюбливал рок, особенно в исполнении Азумы. Эта музыка для него была слишком агрессивна.
- Соседи будут в восторге от твоего бесплатного концерта, - заметил он недовольно.
Генкаку ударил по струнам в последний раз и с интересом уставился на него.
- Ты, кстати, ни разу у меня на концерте не был. Бабла, что ли, жалко на билет?
Наги промолчал. Спорить с этим типом о музыке было занятием исключительно для самоубийц. Он присел в кресло напротив, допивая прихваченный с кухни чай.
- Ты ведь не уйдёшь, да?
- Естественно, пока не получу то, зачем пришёл.
Наги поставил на журнальный столик пустую чашку.
- Ты невыносим, знаешь ли.
- Ещё бы! – Генкаку вдруг вскочил с дивана, навис над Наги и нетерпеливо потянул его за тёмные вьющиеся волосы. – Прекрати уже! Самому не надоело притворяться? Кто бы мог подумать, что однажды сам Сова будет вести со мной светские беседы и предлагать мне ужин, только чтобы подольше покорчить из себя нормального человека! Очнись, чувак! Я у тебя не был пару месяцев, а ты уже успел забыть, кто я? Тебе напомнить?
Светло-карие глаза Наги холодно сверкнули. Он с раздражением оттолкнул руку Генкаку.
- Нет. Я помню.
- А мне кажется, что нет! Так я тебе напомню, Сова. Я один из тех, кто убил твою жену. Я тот, кто видел, как она извивалась в крови, как она кричала и рыдала.
Наги вцепился в подлокотники кресла с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. Глаза его быстро темнели и наполнялись злостью, которую он так не хотел выпускать на волю. Красноглазый чёрт это воспринял, как первый шаг к победе. Уселся верхом на его колени, положил свои вездесущие руки ему на плечи, торжествующе ухмыляясь.
- О да. Теперь я вижу, что ты помнишь. Но ты всё ещё держишься, это плохо. Я могу продолжить. Кто я ещё? Ещё я тот, кто полностью наслаждался тем зрелищем, когда эта твоя шлюха ползла из последних сил, пыталась сбежать, что-то орала о своём нерождёном ребёнке…
Наги сцепил зубы и попытался сделать глубокий вдох, получив в результате только несколько коротких тяжёлых выдохов. Он пытался не дать себя спровоцировать, пытался не обращать на его слова внимания, а в итоге злился всё больше и становился всё более похожим на натянутую пружину. Или на горящий фитиль. Генкаку ухмыльнулся ещё довольнее и с удовольствием укусил его за шею, склонившись ниже.
- Я тот, кто видел, как ты, Сова, пришёл мстить нашей банде, совершенно невменяемый; как ты поубивал всех моих тамошних приятелей, больше двух десятков человек, превратив их в одно большое кровавое месиво.
Наги швырнул его на пол и медленно поднялся следом. Лицо его, и без того обычно бледное, теперь было белым, как мел.
- Замолчи.
- Я тот, - продолжал Генкаку с той же ухмылкой, ловко вставая на ноги. – Кто оказался единственным выжившим, потому что успел вовремя спрятаться в шкафу.
Наги уложил его на пол снова, наотмашь ударив по лицу со всей силы.
- Заткнись, я сказал.
Генкаку приподнялся на локтях.
- А ещё я тот, кто знает тебя лучше всех, Сова. Я тот, кто знает, какой ты настоящий, без всей этой сказочной мишуры и прочей хренотени, которой ты себя окружаешь. И я тот, кто может сделать так, чтобы об этом узнали и другие.
Больше он уже не успел ничего сказать, потому что Наги, окончательно сдавшийся своей злости, набросился на него, с холодной, затуманивающей сознание яростью колотя его головой об пол. Он не думал больше ни о чём – ни о Карако, которая могла вернуться в любой момент, ни о том, что поддался-таки на эту довольно старую провокацию, ни о том, как это всё выглядит со стороны.
А Генкаку – он только торжествующе смеялся и самозабвенно расцарапывал ногтями его горло, даже не пытаясь защищаться.

…Это всё началось чуть больше двух лет назад. Тогда Наги был ещё не Наги, о Сова – такую кличку ему дали в банде, в которой он состоял, за то, что он предпочитал больше вести ночной образ жизни. И поначалу эта кличка была вполне безобидной. Тогда всё было проще, и жизнь казалась ему гораздо более приятной штукой, чем сейчас. Он состоял в банде, потому что искал острых ощущений – были, правда, и другие причины, но о них он старался не вспоминать – к тому же, он был женат на прекрасной и весёлой женщине, которая ждала от него ребёнка, у него было достаточно денег, чтобы жить в роскоши, и при этом он жил в полной гармонии со своей совестью. Грязную работу он никогда не выполнял, потому что был первоклассным хакером и высоко ценился в качестве шпиона, а не убийцы, так что его руки не были замараны кровью. Всё это в определённой мере способствовало тому, чтобы Наги-Сова был счастлив.
А потом случилось это.
Ничего особенного, на первый взгляд – их банда вроде бы перешла дорогу какой-то другой крупной группировке. Наги даже помнил название – та, другая банда, по его мнению, называлась очень забавно: Гробовщики. И всё бы ничего, но получилось так, что всю ответственность за это так называемые друзья скинули на Сову, и именно с него Гробовщики решили взять своеобразную плату… Под удар попала и его семья. В тот злополучный вечер, пока сам Сова лежал где-то в подворотне, избитый ими до полусмерти, часть Гробовщиков успела добраться до его дома. Когда он туда практически приполз, едва не теряя сознание, было уже поздно: жилище было разрушено в жутком погроме, а труп его беременной жены был изуродован до неузнаваемости. И поверх её тела был брошен чёрный крест – символ Гробовщиков.
Что было дальше, он помнил весьма смутно. Кажется, он действительно обезумел от гнева и горя. Он помнил только, что в один момент как-то разом перестали болеть переломанные-перебитые кости, ускользающее сознание на какое-то время сделалось совсем ясным и пустым. Помнил, как нашёл у себя дома подаренные кем-то из членов группировки два пистолета, как взял их и несколько кухонных ножей… Потом всё заволокло красно-чёрной пеленой, и последующие несколько часов просто выпали из его жизни. Когда он очнулся, то обнаружил себя в логове Гробовщиков, местонахождение которого вычислил ещё задолго до всей этой истории, вокруг было двадцать два трупа, а он был весь в чужой крови. Для человека, который раньше в жизни никого не убивал, это зрелище оказалось, мягко говоря, слишком впечатляющим…
Он вернулся домой, упал возле мёртвой возлюбленной и кричал, кажется, до самого утра. Кричал, рыдал, задыхаясь и срывая голос, захлёбываясь слезами и проклятиями, непонятно кому адресованными. А утром, когда его крики стихли из-за того, что он окончательно обессилел, соседи, наконец, додумались вызвать скорую. Его увезли в местную больницу, подлатали немного, а оттуда он попал в психиатрическую лечебницу. Полиция заниматься делом убитых преступников не стала – они привыкли не вмешиваться в бандитские разборки.
Он провёл в лечебнице около полугода, и вышел оттуда уже не Наги-Сова, а только Наги – уже успокоившийся, старательно избегающий любых напоминаний о своей прошлой жизни и давший себе твёрдое обещание не только больше никогда не убивать, но и вообще не связываться с преступным миром. Он устроился на работу в маленькой фирме, продал старый дом и купил новый, на другом конце города, потому что в старом буквально всё напоминало о трагедии, и попытался начать всё заново. В этом немало помогала Карако, с которой он познакомился совершенно случайно. Карако была отличным другом, она была добросердечная, весёлая и искренняя – как раз то, что ему было необходимо для реабилитации. Пока она была рядом, он успешно делал вид, что он в полном порядке, и иногда даже сам в это верил.
Так бы он и жил, окружённый ложью, которую сам же придумал и в которую так упорно хотел верить. Но Генкаку ему этого не позволил. Он пришёл к нему через месяц после выписки, даже не стал скрывать, что он тоже участвовал в нападении на его жену тем вечером, и ещё посмел выразить своё восхищение по поводу того, какую шикарную резню тот устроил. Он его нарочно спровоцировал, и от Наги его увезли на скорой. Наги не убил его тогда только потому, что вовремя вспомнил данное себе обещание. И это было, можно сказать, роковой ошибкой. Потому что Генкаку с тех пор стал как одержимый. Приходил с завидной периодичностью – только для того, чтобы в который раз напомнить Наги, что он уже никогда теперь не будет «в порядке».

…Генкаку дёрнулся, с интересом взглянув на уже знакомые кухонные ножи, пригвождающие обе ладони его раскинутых в стороны рук к стене.
- Эй, Сова, - позвал он с усмешкой.
Наги не обернулся. Он сидел на диване и с прохладным любопытством рассматривал забытую там гитару. Провёл пальцами по струнам с абсолютно отсутствующим взглядом – видимо, пытался придти в себя после очередного невольного срыва.
- Хей, чувак, осторожнее с моей девочкой! Она не любит чужих рук! – Генкаку дёрнулся снова, даже не поморщившись от боли. – Ну, впрочем, ты не совсем чужой, так и быть. А кстати, ты вообще в курсе, что распять меня не лучшая идея? Я всё-таки, типа, буддист. Бог покарает тебя и всё такое, а?
Наги лениво обернулся к нему через плечо.
- Не тебе заводить про Бога, в которого ты не веришь.
- Почему же не верю? – усмешка Супер-Монаха стала немного злее и немного вдохновеннее, как было всегда, когда он говорил на свои любимые темы. – Я-то в него как раз верю! И, между прочим, имею к нему парочку вопросов, когда свидимся!
Наги не слушал. Он снова перебирал струны гитары, закрыв глаза. Когда он был в таком состоянии – когда он был в своём настоящем состоянии – теологические излияния Генкаку ему были совершенно неинтересны, как и любые другие. Генкаку дёрнулся тем временем ещё раз и ещё, и через какое-то время ему удалось насадить ножи до самых рукоятей, обхватить эти рукоятки пальцами, едва не разрезав себе ладони окончательно, но в всё же в итоге он вытащил-таки ножи из стены, тем самым освободив руки. Отбросив их на пол, он подошёл к Наги и, обхватив сверху его лицо чуть дрожащими от кровопотери ладонями, наклонился к нему. Бледные щёки Совы тут же окрасились красным, и от ощущения крови на своём лице тот вздрогнул и чуть прикрыл глаза. Это ощущение слишком уж напоминало то, чего вспоминать было нельзя. Но сегодня… сегодня можно было всё. Какая разница? Он ведь и так уже сорвался, так зачем продолжать себя ограничивать?
- Я так понимаю, своей девке ты сегодня уже не позвонишь? – выдохнул Генкаку ему в губы.
Сова покачал головой и чуть усмехнулся уголком рта.
- Нет. Мне после тебя ещё кровавые пятна с ковра выводить и мебель приводить в порядок. Незачем ей это видеть.
У Генкаку были сильно разбиты губы, и поцелуй получился солёным на вкус.
- Ты отвратителен, когда заботишься о ком-то.
- В данный момент я забочусь о себе, потому что не хочу ей всё это объяснять.
Ещё один поцелуй – солёный, болезненный, жадный. Сова закрыл глаза окончательно и резко сжал в руках раненые ладони своего безумного врага-любовника, своего источника проблем и своего спасителя от повседневной лжи. Наги мог себе врать сколько угодно, но где-то внутри него всё ещё жил Сова, чьё имя теперь обозначало не просто ночную птицу, а хладнокровного хищника. И этот Сова знал истину – о том, что, должно быть, совсем неуместно уже притворяться нормальным, потому что этот мир и сам уже давно сошёл с ума.

Генкаку

Этот мир давно сошёл с ума. Может быть, когда-то очень давно он и был чудесным, славным местом, но потом в нём завелись люди и всё испортили. За тысячелетия своего существования люди умудрились превратить этот мир в одну большую, бессмысленную, отвратительную свалку. Генкаку Азума верил в это также искренне, как и в то, что он призван открыть эту истину другим.
Другого смысла в своём существовании он не видел вообще. И потому самозабвенно предавался всевозможным существующим порокам: алкоголь, наркотики, сигареты, беспорядочные связи – полный комплект современных развлечений. А для тех, кто знал его не только из телевидения и интернета, не было секретом и то, что известный рок-певец с псевдонимом Супер-Монах являлся раньше членом банды Гробовщиков, да и теперь, когда всю банду перебили, не раз нарушал закон.
Мир был безумен, и Генкаку ему в этом ничуть не уступал. Когда-то давно, в юности, он был послушником в одном буддистском храме, и уже тогда он был не слишком нормален для своего возраста. Задавал вопросы, которые не следовало. В частности, о Боге. Например, почему Бог решил, что всю жизнь люди должны страдать? За такие вольные размышления в храме его недолюбливали. То, что над, к тому же, постоянно издевались – как физически, так и морально – несколько старших послушников, которых, как и его самого, определили в храм без их согласия сразу из сиротского приюта – это совсем не помогало его душевному здоровью. Не однажды дело доходило до изнасилования. А потом, после очередной такой пытки, тремя послушниками в храме стало меньше. Генкаку заколол всех троих найденной в храме катаной, преподнесённой храму в дар каким-то самураем. Затем он поджёг храм, полиции объяснил всё несчастным случаем, и после этого он чувствовал себя как никогда в жизни хорошо и свободно. И – ни намёка на угрызения совести. Скорее, он мысленно себя хвалил: какой молодец, освободил несчастные, страдающие души от пребывания в этих глупых похотливых телах. Генкаку было всего четырнадцать.
А затем, уже будучи взрослым, он встретил Сову. В тот вечер, когда тот один перебил всю банду, Генкаку вдруг понял, что нашёл то, что так долго неосознанно искал: другого такого же сумасшедшего. Зрелище абсолютно хладнокровного в своей неконтролируемой ярости и жажде мести Совы, забрызганного чужой кровью с головы до ног, так прочно засело у Генкаку в памяти, что он просто не мог отказать себе в удовольствии подкреплять этот образ, провоцируя его снова и снова. Сова стал его болезнью, его привычкой, не менее губительной, чем те же наркотики. Он никогда не уставал заглядывать в открывавшуюся перед ним Бездну, каждый раз опасно балансируя на том самом краю, переступив который, никто не возвращался назад.
Вот только в последнее время Наги всё неохотнее становился Совой, всё неохотнее становился самим собой. Генкаку его совершенно не понимал – он же знал, что Наги только хочет казаться нормальным себе и окружающим, но ведь эта маска – всё равно что несколько засохших веток, прикрывающих сверху бездонную яму. В последний раз вообще дошло до абсурда – Наги даже ужин ему предложил. Это Генкаку решительно не нравилось. Заботливый и добрый Наги был ему абсолютно неинтересен.

- Бинты в ванной, - сказал Наги тихо, поднимаясь с пола и подбирая свою одежду.
- К чёрту! – хмыкнул Азума и тоже попытался подняться, но у него ничего не вышло – этим вечером Сова немного перестарался.
Наги оценил его состояние равнодушным взглядом.
- Мне утром на работу, а я ещё хотел бы выспаться. Проваливай.
Подняться в итоге всё же удалось, и даже кое-как набросить порванную и изрезанную одежду, так что, вскоре Генкаку уже был в дверях, успев захватить по пути гитару. Пошарив в карманах брюк, он нашёл почти пустую пачку сигарет и зажигалку. Раненые руки слушались плохо, но удача явно была на его стороне. Наги молча подошёл и помог ему справиться с тем, чтобы, наконец, зажечь сигарету.
- Хах, типа, спасибо, чувак, - он выдохнул дым ему в лицо. – И до скорого.
- До скорого, - пожал плечами Наги, кажется, почти не осознавая, что только что пригласил его вернуться снова.
Лимузин ждал прямо возле дома. Внутри обнаружился хмурый и явно ожидающий объяснений менеджер.
- Ты снова сбежал, - обвиняюще обратился он к завалившемуся в машину музыканту. – И опять весь в крови и ранах. У тебя завтра концерт на Окинаве, ты помнишь?
Генкаку закрыл глаза, с облегчением положив разбитый затылок на мягкую спинку сидения и с удовольствием затянувшись поглубже никотиновым дымом.
- Нахрен твой концерт и нахрен твою Окинаву. Я свой адреналин уже получил.

@темы: yaoi, fan fiction, Koshio Karako, Kenganime Nagi, Genkaku Azuma

Комментарии
2011-07-12 в 22:29 

Конрад Кёрз
Безумству храбрых венки со скидкой. \ Очень маленький, но очень злой Кухук
Аааа! Хочу ещё! Великолепный Генкаку! Спасибо вам, автор, ижду проды!

2011-07-15 в 11:01 

Zato
– Завтра будем учиться гостеприимству. И закопаем трупы.
Генкаку у Вас и впрямь очень сильный. *восторженно прищелкнул языком* По мне так для такого жанра местами текст суховат, но в целом очень и очень понравилось.

2011-07-15 в 12:56 

Red_John
Designed and directed by his red right hand.(с) | Ksanira
Спасибо большое))
Стеклянный Кот, суховат, да? Ну, хорошо что хоть "немного") А в чём суховат, мм?

2011-07-15 в 13:06 

Zato
– Завтра будем учиться гостеприимству. И закопаем трупы.
А в чём суховат, мм?
Просто ощущение, что кое-где текст именно по эмоциям не дотягивает до нужной точки. Но вообще такое у меня было всего в абзаце или двух, так что это не особо критично.)

   

Deadman Wonderland official community

главная